Художественная мастерская Арт-холст
+380506403802


О нас
Репродукции
 Дарья Звекова
Фото на холсте
Мультипанели
Стань художником
Instagram на холсте
Старинные карты
Гравюры
Вся Одесса
Постеры
Эзотерические картины
Акции
Иконы
Статьи
  Технология производства репродукций
  Наш багет
  Мозаика, роспись стен, авторская мебель наших художников
  Наш новый продукт-мультипанельные художественные панно
  100 великих картин (Часть 1)
  100 великих картин (Часть 2)
  Старые фотографии
  Янтры и их значение
  Густав Климт
  Иконостас. Храм с. Мирное
  Эффект Брюллова
  Врубель и Лермонтов
  Пробуждение леса
  Музеи online
  Найдена картина Айвазовского
  Поль Гоген в "Луне и гроше" С. Моэма
  Самые дорогие картины мира
  Крупнейшие кражи шедевров живописи
  Украдена картина Дали
  Фрески в интерьере
Вопрос-Ответ
Ссылки
Книга отзывов
Контакты

RSS рассылка

Мы в twitter

 

Эффект Брюллова

   Когда Карл Брюллов замечал в гостях или на улице, в толпе, выразительное лицо, он торопился сделать с него набросок, а придя домой брался за кисть и писал портрет в подражание Веласкесу или Тициану, считая, что такие упражнения помогают совершенствованию его таланта. Приступая же к работе, которую считал серьезной, он обыкновенно говаривал: "Сделаю Брюллова". И тогда современники видели картину, написанную совсем по-иному, в манере, свойственной только ему, Брюллову. И поражались способности художника постичь дух своего времени, выразить свое понимание истинно прекрасного.

Портрет сестер Шишмаревых   Легко представить тот взрыв энтузиазма и восторженного изумления поклонников Брюллова,когда в 1839 году в мастерской художника появился законченный большой портрет сестер Шишмаревых.

   Если некоторые произведения открываешь постепенно, иногда через много лет возвращаясь к ним и постигая их красоту, то этот портрет, как и многие создания мастера, обладает силой мгновенного пленения. Брюллов любил поражать зрителей, любил живописные эффекты и умел пользоваться ими с разнообразием и полнотой. Начиная писать портрет сестер Шишмаревых, Брюллов, несомненно, произнес свою любимую фразу: "Сделаю Брюллова".

   За пять лет до этого он вернулся из Италии. В России его ждал триумф. Привезенное из Италии грандиозное полотно "Последний день Помпеии" принесло Брюллову, кроме акдемических почестей и лавров, имя "Великого Карла"- так называли его теперь в художественной и литературной среде. "И стал "Последний день Помпеи" для русской кисти первым днес", - писал поэт Баратынский.

   Когда входишь в брюлловские залы Третьяковской галереи или Русского музея в Петербурге (именно здесь находится портрет сестер Шишмаревых), будто попадаешь в мир, испоненный блеска, тожества, сверкающей радости. Любимый цвет художника - алый, пурпурный. Он смело пользуется им почти в каждой своей работе. Тона зеленого, синего, желтого не смягчены, не приглушены, их интенсивность усиливается ярким освещением. "Я хочу,чтобы у меня все было залито светом, как у Веронеза", - говорил Брюллов. И в этом свете фигуры, лица выпуклы, отточены, как скульптура. Нельзя не удивиться эффектной праздничности, царящей в залах.

   Эта праздничность отличает все творчество Брюллова. Принадлежит она столько же темпераметру художника, его личности, сколько и времени. Всплеск романтизма, который захватил русскую литературу и искусство первой трети 19 века, нашел в лице Брюллова одного из своих выразителей. Как все романтики, он преклонялся перед красотой. И в своих полотнах славил ее торжество. Н.В.Гоголь заметил, что хоть сюжет "Последнего дня Помпеи" ужасен, картиной наслаждаешься до упоения, наслаждаешься красотой фигур и лиц: "... у Брюллова человек является для того, чтобы показать всю красоту свою, все верховное изящество своей природы".

   Его женские портреты - это галерея красавиц: Ю.П.Самойлова, Бек с дочерью, У.Смирнова... Художник воспевает красоту в разных ее образах. Неизменен его восторг, неизменно то жизнеутверждающее начало, которое для него всегда связано с представлением о прекрасном. Портрет сестер Шишмаревых прдолжает эту галерею.

   Он не совсем обычен, это скорее картина: художнику хотелось здесь высказаться полнее,и рамки обычного портрета его бы сковывали. Две изящные амазонки, сходящие по мраморным ступеням лестницы, представляются прекрасным видением художника, воспоминанием о далеком крае, может быть, об Италии или о Константинополе, где побывал Брюллов, возвращаясь из Рима в Россию. Громадное дерево на заднем плане с его могучей раскидистой листвой - оно как будто изнемогает от потоков раскаленного солнца. Переливы тонов в листве - от самых светлых на свету до коричневых и синих в тени - резки и разнообразны, как бывает только под южным небом. А наряды сестер! Можно подумать, что они соперничают друг с другом изысканной яркостью своих туалетов, неожиданным сочетанием цветов - желтого, алого, синего и зеленого. Их амазонки одинаковы по покрою и сшиты из одинакового мягкого и теплого, в переливах бархата и нежнейшего прозрачного шелка. Но в костюме одной не повторяется ни один из цветов, использованных в костюме другой. Только кружевные оторочки воротника и манжет традиционно белые.

   И вместе с тем у зрителя не возникает ощущения пестроты, потому что художник нашел связи и соотношения тонов. Через сияние света и солнца на полотне, через мажорные сочетания цветов он пердает свое ликование от встречи с еще не расцветшей, только рождающейся красотой.

   Экзотический замысел картины, по-видимому, целиком принадлежал художнику, портретируемые и заказчик едва ли имели к нему прямое отношение. Об этом говорят и те немногочисленные сведения о семье Шишмаревых, которыми мы располагаем. Александра Афанасьевна - старшая из сестер (она первая спускается по лестнице) и младшая, Ольга, прожили почти всю свою жизнь в петербургском доме своего отца Афанасия, Федоровича Шишмарева, богатого барина, любителя искусств, покровителя художников и артистов. Его портрет кисти Кирпенского находится сейчас в Третьяковской галереи.

   Через 12 лет, когда Кипренского уже не было в живых, аслава "Великого Карла" гремела повсюду, Шишмарев обратился к художнику с просьбой написать его дочерей. Он знал, что Брюллов необычайно капризен в заказах и уже не раз отказывал людям влиятельным и именитым. Рассказывали даже, что император Николай I, не смотря на не раз и прямо высказанное желение иметь свой портрет, написанный Брюлловым, так и не дождался "милости" художника. Будучи натурой глубоко артистической, "Великий Карл" чувствовал скованным и угнетенным, когда брался за официальные заказы или писал людей, внутренне ему несимпатичных.

   Познакомившись же с сестрами Шишмаревыми, он не мог не оценить их прелести. Они были и похожи и непохожи друг на друга. Старшая казалась более открытой и свободной в разговоре, грациозной была вся ее повадка, все движения. Младшая представлялась более сдержанной, угловатой, похожей на подростка. Обе музицировали, хорошо рисовали, писали красками и, как все в доме, были увлечены искусством, литературой.

Всадница   Сохранился карандашный эскиз, на котором сестры изображены в рост, спускающиеся по лестнице одна за другой. Лица их даже не намечены. Для художника, по-видимому, важно было общее композиционное решение будущей работы. Замысел портрета-картины сложился у него, по свидетельству современников, сразу же, как только он познакомился с сестрами.

   Жанр портрета-картины использовался Брюлловым неоднокрано, такова его "Всадница", портрет Самойловой на маскараде и другие. Впечатление от тех, кого он писал, подсказывало каждый раз новую обставку, новое окружение, подсказывало соответствующие позы и движения. Сестер Шишмаревых художник писал, как сцену из спектакля, перенеся действие из небольшой усадьбы под сереньким петербургским небом в сверкающий, залитый ярким солнцем мир, превратив русского конюха в черного грума, смирных, хорошо выезженных лошадей - в бешеных арабских скакунов. В этом великолепной раме скромная и такая несмелая грация обыкновенных русских барышень оказалась необычайно выигрышной. А торжество красоты - неизменным и вечным.

   Художник стремился к эффекту, который с первых же минут должен был покорить зрителя. Этот эффект оказался действенным и через много десятилетий после того, как Брюллов, сделав последний мазок, придирчиво взглянул на свое творение и поставил в углу его свою подпись.

 

Л.Осипова