Художественная мастерская Арт-холст
+380506403802


О нас
Репродукции
 Дарья Звекова
Фото на холсте
Мультипанели
Стань художником
Instagram на холсте
Старинные карты
Гравюры
Вся Одесса
Постеры
Эзотерические картины
Акции
Иконы
Статьи
  Технология производства репродукций
  Наш багет
  Мозаика, роспись стен, авторская мебель наших художников
  Наш новый продукт-мультипанельные художественные панно
  100 великих картин (Часть 1)
  100 великих картин (Часть 2)
  Старые фотографии
  Янтры и их значение
  Густав Климт
  Иконостас. Храм с. Мирное
  Эффект Брюллова
  Врубель и Лермонтов
  Пробуждение леса
  Музеи online
  Найдена картина Айвазовского
  Поль Гоген в "Луне и гроше" С. Моэма
  Самые дорогие картины мира
  Крупнейшие кражи шедевров живописи
  Украдена картина Дали
  Фрески в интерьере
Вопрос-Ответ
Ссылки
Книга отзывов
Контакты

RSS рассылка

Мы в twitter

 

Густав Климт

Эссе Александра Уланова, опубликованное в литературном журнале Textonly

   Закрытые - или полуприкрытые - глаза. Погруженность в ощущения. Фон и орнамент – то, что проплывает перед закрытыми глазами. Поцелуй где-то там, у бедра, рассыпается под веками синими звездами. Скользящая по спине ладонь закручивается в мохнатые зеленые водоросли. Может быть, появляются другие глаза – образованные дугами бровей и дугами сомкнутых ресниц, они больше прежних, что видят зрачки закрытых век? (их никогда не увидеть в зеркале; их видит только другой, другая). Вспышка света и цвета, заполняющая все. Поглощающая и не оставляющая вокруг пространства, не вовлеченного внутрь. Золото - икона или византийская мозаика, - из которого всплывает не святая или царица - открытые плечи и живущие собственной жизнью пальцы. Прозрачность – а не тепло лица на сверкающем металле. Поцелуй

Теплая тьма волос. Золото заключает в себе объятие, как янтарь. И оболочки выставляют наружу шипы. И нить уже начинает охватывать обнявшихся в новый, непрозрачный кокон. Объятие ломкое, как судорога, стремящееся не упустить ни секунды, ни клеточки кожи. Уводящее туда, где в одиночестве, лихорадке и отдыхе принимается под веками золотой взрыв. Думать спиралями и золотыми пузырьками, звездной плесенью на потемневших от времени досках, осьминожьими присосками - или поцелуями – которыми пространство тянется сюда. Птицы, рыбы, растения, расходящиеся по воде круги или кольца дерева. Дробиться, рассыпаться и объединяться по-новому, ни мгновения не оставаясь прежним. Здесь уместнее глаголы неопределенной формы – предложения не личные, но и не безличные – просто нет времени думать, кто их произносит – если они чувствуются - и если разливается блаженная лень - Фигура выступает из плоскости - и очень индивидуальной – каждая выступает из своей плоскости. А ощущения заполняют все - так краски заполняют все пространство картины. Цветовое поле. Так изгиб тела встречается с золотым дождем – и пальцы в беспамятстве ломаются, пытаясь удержать – воздух? секунду? течение? У него свой ливень - медный - волосы.

 

     Рыжеволосое безумие золотых рыбок - так можно плыть в воде или лететь во сне. Завитки волн, которые качают и гладят, собирая вместе ленты прикосновений. Даже линии рисунков - не поддержанные цветом – нервно клубятся, двоятся, троятся. Мир нечеткого – фигур, забывших свои границы. Полуоткрытые в улыбку забытья губы – собиравшиеся, может быть, что-то прошептать, но уже не считающие это нужным. Глаза закрыты, зовет не взгляд, а губы - молча. Неизвестно, кого или что. Алый рот, втягивающий в белизну лица. От этих картин - легкий жар в голове. Что может пишущий? Спрашивать себя. Подчеркнуть, обратить внимание. Не расшифровывать - не убивать. Девушки, переплетающиеся волосами в забытьи между змеиных кож, водорослей, рыб. Линии леопардовой плавности. Спящие стоя, подложив под голову ладони. Касающийся Золотые рыбкигруди язык. Ласковая усталость. Ничего этого нет. Все это есть. Вызывающее - погруженное в себя и не желающее знать зрителя - а кто он такой ? Хрупкое - непроницаемое - жесткое - лицо. Угрожающее ? Но роковая женщина - так банально, фрейдовские эросы-танатосы - так скучно... Может быть, проще - сон, не желающий, чтобы ему мешали? Змеиная гибкость красок. Им уютно - змеям водяным и земным. У ног нагой истины - змея с горящими глазами. Чешуя сползает с лат бронзоволобой, широкоплечей Афины (как мала и хрупка победа? истина? в ее руке – голова меньше вытянутого языка Горгоны) – и где-то сзади, во тьме, тоже превращается в змею. Лежащие обнявшиеся женщины, или девушка, прячущая голову на груди подруги - они не нуждаются ни в ком более - иногда и друг в друге. Лопатки и колени. Одиночество золотого взрыва, которому никого не надо (не очень свойственное мужчинам; не потому ли мужчин на картинах не очень-то много; или мужчина - слишком жесткий для этого мира? скованный мыслью между грезой, тревогой, угрозой - все они женщины, и мысль тоже). Девушки, в которых меняется все - цвет глаз и волос – открытость рта - покой - отрешенность – сумасшествие - усталость. Потому что и сам он - житель Вены - или Александрии? - менялся не реже, чем они. Понравившийся всем - а потом много сделавший, чтобы этим всем разонравиться. Автопортрета он не оставил. Все живое - дробно и подробно, слагается из подробностей, из мелочей в клубящемся и текущем хаосе неживого. И чем больше скорость этих мелких частичек – с тем большей силой они втягивают взгляд – или вообще все? Человек - еще большая пестрота и многообразие на текущих пестроте и многообразии. Течение течения. Не лишенное логики - геометрических деталей, повторяющихся элементов - но в основе этой логики - и на основе ее - калейдоскоп, вариации орнамента, случай, красочность, безумие. Девушка, складывающаяся из струй, прозрачных чуть розоватых течений. Это не Фрейд, это Мах и Прандтль - тоже австрийцы - с их гидродинамикой. Или голова становится источником белизны, распространяющейся над красным вперед. Что значат квадратики на красном - или фиолетовые искры в закрытых глазах - Вода может и замерзнуть в женщину - стекло с узорами, морозными цветами, за которым идет снег. Или еще не растаять - может быть, девочка стоит так твердо потому, что течение еще не захватило ее, она еще не проснулась в сон. Как музыкант за роялем – он слишком занят музыкой - он ровно и непрозрачно черен - а девушки рядом с ним слагаются из течений красного, белого, голубого, желтого. Их волосы - туманность, где рождаются – и которую покидают - звезды. Течение плавное и спокойное, когда вода становится рыжей, а волосы зелеными.

 

Водяные змеи

У русалок нет не только ног, но и рук, только волосы – как ночь - скрывающая все тело - чешуя звездной ночи. Текучесть воды, за которой нет никакого неба, быть может - только берег и скала. Истину охватывает вихрь - переходящий от голубого через фиолетовое к коричневому. И прозрачность. Арфистка - золото в чуть желтоватой пустоте - и из этой же пустоты – ее руки и лицо - и из нее же - плывущие по воздуху – вытянувшись - женщины с закрытыми глазами. И прозрачна - как море - танцовщица. Старость не может чувствовать так остро – и потому не мудрость. И перед смертью люди спят и видят цветные сны – красное, белое, оранжевое - а смерть темно-зеленая, фиолетовая - и никто не встречает ее открытые глазницы своими открытыми глазами. У болезни и смерти - легкое тело. Угольно-черные волосы и белые глаза. Это в театре у трагедии рот и глаза широко открыты. На самом деле губы сжаты, зрачки - иглы, пытающиеся шить расползающееся, то, что удержать уже нельзя. И это у печали открытые глаза. И она обхватывает свои тонкие колени. И портрету приходится быть с открытыми глазами – и на лице всегда удивление - где я? и зачем все это? Что вокруг? Земля, полная осенних листьев, и белые стволы, полные черных пятен. И за ними - может быть - небо. А может быть – только сплетенные ветви деревьев. И летящий смотрит вниз - на поле маков - не в силах отделить их от пылающих на ветках яблок. И дома итальянского городка живут как люди – сплетением крыш. Надо смотреть изблизи - чтобы цветы/цвета заполнили глаза целиком - рванулись навстречу – притяжение обратно пропорционально квадрату расстояния - потому всего сильнее притягивает движущаяся в полумиллиметре от кожи рука - Сколько бы ни было орнамента и драпировок – тело под ними есть всегда - судя по незаконченным картинам, оно писалось во всех подробностях - пусть оно будет потом закрыто плоскостями красок - лучи от него будут идти сквозь. Вызывающие, зовущие...